Dmitry Shipilov (shipilov) wrote,
Dmitry Shipilov
shipilov

Categories:

Губкин бантиком

В костер фантастической истории Сергея Губкина вот уже целую неделю только ленивый не подбрасывает дрова.



Для тех, кто не в курсе. Сергей с супругой Анной обвинили гауляйтера Кемеровской области Аман-Гельды Тулеева в отжатии недвижимости, угрозах и сексуальных домогательствах — причем сначала они действовали не публично, бомбардируя разные инстанции запросами и жалобами, и лишь когда против них возбудили уголовное дело по 306 статье УК РФ, возник обозначенный блог в ЖЖ, а потом и соответствующий интерес со стороны СМИ и протулеевских говножуев в LiveJournal.

Если редкие СМИ заинтересовались историей в целом, то борцы за девственно чистое имя Аман-Гельды обратили внимание на главным образом политические пристрастия Губкина — а он, на свою беду, придерживается коммунистических взглядов. (Жаль, что на этом фоне не уделили должного внимания его религиозным воззрениям, Губкин — протестант; не всем же подлецам быть только православными). То есть ответственность за психологический теракт с удовольствием возложили на Нину Останину, радость вот только была недолгой — Останина опровергла распространенные сведения о том, что Губкин является ее помощником. Над остальными же претензиями молодого коммуниста лишь посмеялись: понятно, что квартира — это не угольный разрез, Губкин — не Лаврик, чтобы его вертолетом того-этого, а сексуальные домогательства... Это ведь корень сельдерея нужно покрепче привязать — да, Гумирович?!

Потом были два месяца тишины. И вот на прошлой неделе выяснилось, что Губкин находится в СИЗО, откуда он и распространил через рупор «Голоса Кемерова» свое обращение. Позавчера же стало известно, что Губкина направили на принудительное лечение в психиатрическую больницу.

То есть в место, на котором удивительно единодушно сошлись в последние дни лета и ярые сторонники облначальника и его противники. А такое в разряженном кузбасском воздухе бывает крайне редко.

Я эту историю в августе никак не комментировал, и ждал, честно говоря, что и сейчас либерально-правозащитный блок как-то выскажется по существу дела (в отличие от фанатов гауляйтера, которые вновь с удовольствием обмазались сочинениями Губкина). Но есть лишь тишина — «Наше золото — не золото черни», — что с психом возиться. Тем не менее два главных вопроса, которыми почему-то решили не задаваться любители поисков истины, остались неосвещенными.

Если верить Коновалову — главному поклоннику творчества молодой кемеровской семьи, который в свое время и вытащил их историю на свет, — Губкин был помещен в следственный изолятор 8 сентября. То есть два с лишним месяца назад к нему была применена максимально строгая мера пресечения — представляю, как раздувала щеки какая-нибудь прокурорская сучка, говоря об общественной опасности губкинских деяний. Но было ли государство столь же кровожадно к депутату Кемеровского горсовета Андрею Барабашу (да, единороссу, да, руководителю предприятия, входящего в холдинг «СДС»), который в свое время устроил по ночному городу гонки на выживание и стрельбу по сотрудникам полиции? Или к начальнику департамента административных органов администрации Кемеровской области Валерию Князеву, регулярно отмечающемся на протестных акциях оппозиции в банальном хулиганстве? Или, например, фигуранты всех этих смешных антикоррупционных разборок (Мартин, Хромов, Свиридова), время от времени учиняемых властью — они что, в СИЗО время коротали, пока неповоротливые следователи с составом преступления разберутся? Или в конце концов также упрятан на время следствия генеральный директор ОАО «Шахта „Заречная“» Виталий Харитонов, которого московские следователи в своем постановлении открытым текстом обвинили в мошеничестве, злоупотреблении полномочиями и — внимание! — заведомо ложном доносе на уже бывшего депутата Госдумы Наталью Ермакову? Бросьте, кузбасская прокуратура дела даже не заводила. То есть закон суров, но в Кузбассе он закон не для всех: приближенные к корыту и отметившиеся на уголовной ниве в худшем случае меняют место работы, в лучшем — продвигаются по карьерной лестнице. Это раз. А два: если бы Губкин писал свои бредовые вирши, сделав рейдером и сексуальным маньяком соседа по подъезду, никак не обличенного властью, то, разумеется, не было бы не только ареста — не было бы и уголовного дела; в органах внутренних дел уже давным давно на этот счет не заморачиваются, вынося постановления об отказе в возбуждении — менты и прокурорские искренне считают, что наняты не обществом, а государством, отсюда и цели с задачами. Есть еще неловкое три. В правовом государстве (а не в нашем — фашистском) у любого представителя власти всегда меньше прав по сравнению с остальными гражданами, что в принципе не означает его отказ от защиты чести и достоинства в установленном законом порядке. Но когда я слышу применимое к Кузбассу словосочетание «права человека», то этого конкретного человека представляю себе очень хорошо. Как и тех, кто его права охраняет — как правило, в ущерб правам всех остальных.

Поэтому, все верно: надо было сажать Губкина именно в изолятор — не эти ваши гуманные домашний арест с подпиской о невыезде. А то ведь, пока дело лепится, напишет еще чего в уютненькую (а может и не в уютненькую — судя по выложенным в свободный доступ документам, адресатом не был только ЕСПЧ) или очередное видеообращение выпустит — это ж мрак просто, Амангельды ж от негодования агрегатное состояние поменяет, а ему еще во благо «СДСа» работать и работать.

Но несмотря на изъятие из общества, Губкин по-прежнему остается инструментом политической борьбы. Летом, напомню, его лихо склоняли с Останиной, сейчас эту фамилию настойчиво связывают с гражданским активистом Николаем Федоровым, который и разместил обращение Сергея к общественности из застенок. Я предполагаю, что двигало Федоровым, когда он опубликовал послание Губкина — мотивы там скорее именно человеческие, нежели политические; на обсуждение ставилась не состоятельность истории Сергея и Анны, а репрессивные меры. Но для губернаторских острословов, упивающихся фантазиями Губкина, это деталь не существенная, их логика убийственно проста — если человек участвует в фоновом распространении подобного рода заявления, значит поддерживает характер и форму претензий, значит и его тоже нужно подлечить вместе с некошерно высказывающимися комментаторами паблика. Волна уже поднята и, мне думается, это не столько частное мнение затулеевских комментаторов, которые время от времени да проговариваются о подлинном отношении режима к происходящему.

Хотя, исключительно для чистоты эксперимента, они могли бы начать с себя. Ну, потому что я вот совсем не уверен в адекватности человека, способного поделиться такими, например, фантазиями.



Но это ведь мелочи на фоне изрыгающего клевету с оскорблениями с высоких трибун самого Тулеева — его желание «выпить с йети чаю» просто меркнет в общем ворохе фобий, которые обнажает гауляйтер Кемеровской области при каждом удобном случае, демонстрируя агрессивного социопата. В этом смысле мне крайне мила позиция доктора медицинской психологии Виктора Гульдана, считающего, что как минимум шестьдесят процентов современных политических лидеров психических нездоровы.

«Само по себе выраженное стремление к власти можно отнести к психопатической симптоматике. Больше всего психопатов от политики встречается при тоталитарных режимах и диктатуре. У Сталина, например, со временем особенности личности переросли в болезнь, которая по симптомам очень напоминает паранойю. Играют роль и возрастные изменения. Вообще, психиатры отмечают своеобразную патологию у людей, которые надолго задерживаются во власти. Это прекрасно описано Маркесом в „Осени патриарха“».

Зато с теорией Михаила Виноградова, полагающего, что «существуют отрасли, где медицина должна быть полицейской» (имея в виду психиатрию, конечно же), я, мягко говоря, не соглашусь. Была уже страна, где психиатрия была полицейской (равно карательной), — СССР называлась. (А сегодня те практики до сих пор благополучно используются в Северной Корее. «Не сытны триста граммов риса в день? Не вкусна трава в пхеньянских садах?» — психиатр вернет в идеологически правильную реальность). Количество загубленных судеб людей, не согласных с режимом, при совке измерялось сотнями тысяч, сегодня таковых пока единицы.

Губкин, что важно, не в их числе. Но он очень удачно подвернулся и кузбасским психиатрам и кузбасским властям — прекрасный экземпляр для того, чтобы заняться не собственно врачеванием, сколько разработать не дающий осечек репрессивный механизм на будущее. Как там было в заключении психиатров в деле Pussy Riot? «Смешанное расстройство личности в виде активной жизненной позиции, стремления к самореализации, склонность к оппозиционным формам поведения»?

Так в личных делах всех кузбасских несогласных отныне и запишем. Не уголовные же с административными дела на них, право слово, из раза в раз заводить, и не в подъезде ногами по голове отоваривать — это вчерашний день.

День грядущий укомплектован для них, похоже, галоперидолом с аминазином и холодными обливаниями. ...Добрый доктор Аман-Гельды прописал.
Tags: амбиции, власть, козни, кузбасс, политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments